Гражданских заложников мы должны вернуть, и это не про обмен — глава "департамента войны" ОГП о российских пыточных и неотвратимости наказания (ч. 2)

Читати українською
Автор
5587
Юрий Белоусов
Юрий Белоусов. Фото facebook.com/yuriy.byelousov

Предоставляйте информацию, свидетельствуйте, передавайте нам доказательства военных преступлений, обратился к украинцам Юрий Белоусов

Незаконное содержание и пытки гражданских – это часть политики врага, системная распространенная практика россиян, говорит руководитель департамента противодействия преступлениям в условиях вооруженного конфликта Офиса генерального прокурора Юрий Белоусов.

Сколько украинцев стали жертвами военных преступлений, сколько гражданских находятся в плену и где именно – все это устанавливает "департамент войны", скрупулезно собирая доказательства зверств россиян для трибунала по агрессии. По мнению Юрия Белоусова, эти расследования станут важными базами данных, а собранные документы по военным преступникам и пособникам агрессора будут иметь значение в течение десятилетий.

*Когда оккупантов привлекут к ответственности за военные преступления в Украине, какие еще страны проводят свои расследования в отношении российских преступников, о сотрудничестве с Международным уголовным судом и о том, как МУС получит показания одного из боевиков ЧВК "Редут", читайте в первой части интервью главы "департамента войны" Офиса генпрокурора Юрия Белоусова.

Через пыточные оккупантов прошли десятки тысяч гражданских украинцев

На деоккупированных территориях были обнаружены десятки застенков, обустроенных оккупантами, где проукраински настроенных жителей подвергали пыткам. В настоящее время сколько насчитывается установленных жертв и идентифицированы ли все российские военные, причастные к этому?

— Создание тюрем и лишение свободы гражданских — это системная распространенная практика россиян. Как только они оккупируют территорию, первое, что делают — обустраивают целую систему мест содержания.

Мы увидели в Херсонской области, в Херсоне в частности, что у врага есть четко отработанный алгоритм. Они находят специально предусмотренные для содержания места, ищут, где еще можно держать заложников. То есть это ИВС (изоляторы временного содержания.Ред.), СИЗО, производственные помещения, подвалы… Захватчики привозят с собой дверные замки с засовами, которые используются в тюрьмах, обустраивают систему видеонаблюдения, устанавливают режим таких мест несвободы.

Пытки они используют с разной целью. Основная, безусловно, это система фильтрации, они ищут всех, кто занимает проукраинскую позицию по разным параметрам. Оккупанты пытают людей, убивают, вывозят. Также военные РФ занимаются грабежом – отбирают деньги, "отжимают" бизнес.

То есть есть преступления, касающиеся геноцида, а есть — общеуголовного порядка.

Таких мест несвободы — десятки в Херсонской, Харьковской областях, на оккупированных территориях, на территории России.

В общей сложности только идентифицированных пыточных более сотни. Около 150 мест в Украине и РФ, где находятся украинские военнопленные.

Российская практика пыточных не нова, она началась еще в 2014 году, и пример тому — тюрьма "Изоляция" в Донецке.

Руководитель тюрьмы Изоляция
Руководитель тюрьмы «Изоляция» приговорен к 15 годам заключения

Если же говорить о людях, прошедших эти пыточные, то это десятки тысяч.

Украина не удерживает гражданских заложников, в то время как у врага — сотни мирных украинцев. Как их возвращать, когда нет механизма?

— На 2024 год это один из наших приоритетов — максимально привлечь внимание международного сообщества к лишенным свободы гражданским лицам. Мы формируем соответствующие реестры, потому что гражданских мы должны вернуть, и речь здесь идет не об обменах.

Вопрос в том, что содержание военнопленных в надлежащих условиях сторонами конфликта предусмотрено международным гуманитарным правом, если, конечно, нет пыток и казней. А гражданских людей в принципе держать нельзя, ни в каких условиях — это незаконное лишение свободы! В этих случаях речь идет о совершении РФ целого ряда преступлений.

То есть сейчас мы максимально аккумулируем информацию и будем двигаться как в национальных юрисдикциях, так и в международных. Подчеркну, что многие наши международные партнеры интересуются этим направлением.

Необходимо расписать логику врага по незаконному содержанию и пыткам гражданских, потому что для них это часть политики. Сейчас все максимально опишем, а потом, когда речь пойдет о привлечении к ответственности, будем с разными странами решать кто, где и кого будет судить.

Кто и как может нам помочь в этом?

— МУС, в частности. Содержание в неволе и пытки гражданских — это шокирующие вещи, выходящие за пределы здравого смысла. Есть целый ряд стран, которые интересуются этим направлением, готовы помочь нам, в частности — преследовать в своих юрисдикциях.

Уточните, пожалуйста, по цифрам: сколько установлено гражданских заложников, где они содержатся?

— Я бы сейчас воздержался от цифр и конкретики. В ближайшее время, думаю, будем иметь более или менее верифицированные данные — сколько украинских гражданских в плену у россиян и где именно они содержатся, сформируем такой единый реестр.

Удерживающая гражданских заложников сторона скрывает эти факты, поэтому могут быть в российских тюрьмах и те, кто считается пропавшим без вести, и те, кого вообще не ищут, потому что у них родственников нет.

Относительно подозреваемых в пытках и жестоком обращении с гражданским населением — их 180 (речь о российских преступниках.Ред.).

Подтверждено несколько десятков казней украинских военнопленных, тысячи подверглись пыткам

Установлено ли окончательно, кто именно причастен к недавнему резонансному расстрелу украинских военнопленных в Запорожской области? Известно ли что-то о тех бойцах, которые были расстреляны?

— Обнародованное видео не фейк, были расстреляны наши военнослужащие, их данные уже установлены. Это пример военного преступления оккупантов, которое, к сожалению, довольно распространено у россиян.

Что касается подозреваемых, то их сейчас устанавливаем, но у нас есть основания полагать, что это 76-я, так называемая "Псковская" дивизия, известная своими жестокими действиями в Киевской области. Проверяем эту информацию и будем выходить на конкретных людей.

Какое количество подтвержденных казней украинских военнопленных в настоящее время? Сколько подвергшихся пыткам?

— Сейчас собираем все данные. Это точно не редкие случаи, это система. Есть несколько десятков подтвержденных фактов казни военнопленных. В принципе, преступления по военнопленным уже формируются в отдельное направление. Пытки, жестокое обращение – наиболее распространенное преступление. Фактически все наши военнопленные, которые удерживались у врага — их тысячи, — подверглись жестокому обращению, пыткам.

Недавно было обнародовано видео, как оккупанты в том же районе Запорожской области используют украинских военнопленных в качестве "живого щита". Это отдельное военное преступление. Мягко говоря, нормальные военные так не поступают, такие преступления демонстрируют уровень культуры нашего врага.

Среди жертв сексуального насилия, совершенного оккупантами, есть маленькие дети

Еще одно чувствительное направление военных преступлений — сексуальное насилие, совершенное во время войны. Какое количество заявлений было в общей сложности, сколько потерпевших, их пол и возраст?

— Есть 258 подтвержденных фактов сексуального насилия, связанного с вооруженным конфликтом: 162 женщины и 96 мужчин. Также среди жертв есть дети всех возрастов, в том числе малыши: один мальчик и 12 девочек.

В настоящее время уже есть 39 подозреваемых, 22 обвинительных акта в судах, есть два приговора.

Трудно оценивать, много это или мало, потому что это очень сложная категория дел, особенно, когда подозреваемого нет у тебя в руках, ты должен собрать всю доказательную базу в условиях, которые есть, на оккупированных территориях, деоккупированных, чтобы потом у международного суда, который будет без эмоций все рассматривать, не было сомнений, что именно это лицо совершило это преступление.

Среди тех оккупантов, кто получил приговор за сексуальное насилие, есть физически присутствующие в Украине?

— Нет, все эти приговоры – заочные.

Подтвержденные факты такого преступления — далеко не реальная картина вещей.

— 258 — это только однозначно подтвержденные. Но мы понимаем, что их гораздо больше, поэтому собираем и отрабатываем всю информацию. Думаю, что количество подобных фактов увеличится в разы.

Такие случаи устанавливаются по заявлениям потерпевших или больше по свидетельским показаниям?

— Совершенно по-разному, бывают и заявления потерпевших. Вообще это направление было с проактивным подходом: наши прокуроры вместе со следователями Национальной полиции сами выезжали на деоккупированные территории и общались с людьми. Многие случаи выявлялись именно таким образом. (После деоккупации правобережной Херсонщины корреспондент "Телеграфа" совместно с прокурорами выезжал на место и работал в составе группы, которая документировала сексуальные преступления россиян против гражданского населения. Рассказы жертв оккупантов мы публиковали здесь.)

Часто люди в такой категории преступлений, даже не связанных с войной, боятся подавать заявления, не хотят, чтобы об этом было известно. Поэтому большой массив таких случаев выявлялся именно с помощью выездов в регионы и общения с людьми.

баннер на сайте Офиса генпрокурора – фиксируйте и предоставляйте доказательства военных преступлений России

Пропагандисты Кремля будут отвечать и за агрессию, и за геноцид украинцев

Расскажите о кейсах российских пропагандистов — подстрекателей военной агрессии. Сколько и кому уже вынесено приговоров, какое значение они имеют в контексте доказательства геноцида и какая судьба ждет "рупоров Кремля"?

— У нас два заочных приговора по тем подстрекателям, которые призывали к геноциду, — это господа Красовский и Гаспарян. А расследование ведется огромное, в нем фигурируют десятки людей.

Эти дела — часть большого направления относительно геноцида. Мы рассматриваем пропагандистов под разными углами. Во-первых, как составляющую огромного дела по агрессии, потому что именно они подготовили российское общество к искаженному восприятию Украины и украинцев.

В том, что россияне шли воевать с воображаемыми "нацистами", полностью "заслуга" пропаганды и политических лидеров, финансирующих эту пропаганду.

Другой угол зрения на пропагандистов – через дело по геноциду. Речь идет о призывах к геноциду, геноцидальной риторике.

Мы понимаем, что эти "говорящие головы" — пешки, и за ними стоят государственные деятели, которые дают им конкретный посыл для "работы". Их деятельность полностью синхронизирована.

Что касается дальнейшей судьбы пропагандистов, будем определяться — кто пойдет в международные суды, а кто будет привлечен к ответственности по украинскому законодательству.

Они ничем не лучше тех, кто запускает по нам ракеты, а иногда даже хуже, поэтому их ответственность однозначно должна быть.

Значительная часть чиновников Ирана известна, вопрос — в определении юрисдикции

Дело об иранских дронах. Есть ли уже веские наработки и доказательства причастности должностных лиц Ирана к пособничеству агрессору?

— Работаем и двигаемся в этом направлении. Точно знаем, что Иран максимально способствует России, что российские "герани" — это всё "шахеды". Отдельно отслеживается, откуда идут все компоненты дронов. Сразу эти данные передаются для дальнейшего наложения санкций.

Относительно конкретных лиц в Иране, часть из них нам известна. Здесь работа по двум составляющим. Санкционная — разорвать цепочки поставок, чтобы не из чего было комплектовать дроны. А составляющая ответственности – это вопрос времени.

Будет необходимость – пойдем на фронт

О внутренней кухне в контексте проекта закона о мобилизации. По вашему мнению, прокуроры готовы в случае необходимости непосредственно идти защищать государство на линии фронта?

— Думаю, что большинство готово. Вопрос только в том, что каждый в этих условиях должен заниматься своим делом.

Наши расследования будут базами данных для историков, исследователей. То, что делаем, — это о будущем Украины, все документы и доказательства будут иметь значение на десятки и сотни лет.

Будет необходимость – пойдем на фронт. Но собрать потом людей, умеющих расследовать военные преступления, будет очень сложно. То есть в таком случае мы можем прийти к тому, что нападение врага отобъем, но потеряем справедливость и сатисфакцию в историческом аспекте.

Какая главная задача для "департамента войны" на 2024 год? Удержать оборону или одновременно планировать наступление?

— Наступать, укреплять региональные подразделения. Уверен, что в 2023 году мы сделали все, чтобы понять, куда нам двигаться. На 2024 год смотрю оптимистично потому, что у нас будет система, опыт работы которой другие страны в дальнейшем будут у нас перенимать.

Наша главная задача — показать цивилизованному миру, что мы надежный постоянный партнер, для которого ценности имеют значение. Когда нам говорят "а почему приговоры не завтра", мы отвечаем "потому что так только россияне поступили бы". И они, собственно, так и делают – осуждают наших людей, фабрикуя дела, "вешают" на них все, что угодно. Но от них и ожиданий никаких нет. А мы хотим в Евросоюз и при этом хотим наказать всех за один день. А это не по европейским стандартам.

Еще один важный момент — доверие украинцев к тому, что мы делаем, потому что его отсутствие очень демотивирует. С международными партнерами чувствуем взаимодействие и поддержку, а когда читаем, что у нас о нас пишут и говорят, вдохновение немного ослабевает. Понимаю, что вся прокурорская система за годы и десятилетия работы дала людям основания видеть плохое, но то, что иногда весь нагатив концентрируется именно на прокуратуре, не помогает никому.

Доверие формируется на конкретных результатах, конкретных кейсах, и мы делаем все возможное и невозможное, чтобы привлечь каждого оккупанта к ответственности. Не должно быть сомнения в том, что мы чего-то не делаем. Не надо нам дифирамбы петь, но будем благодарны за доверие и помощь – предоставляйте информацию, свидетельствуйте, передавайте известные вам доказательства военных преступлений.