"Танки весной шли прямо по посевам": как на Харьковщине спасали уникальное зерно после российского ада

Читати українською
Автор
1181
Полевые работы в Харьковской области - после разминирования и под звуки взрывов
Полевые работы в Харьковской области - после разминирования и под звуки взрывов

Известный украинский ученый Сергей Авраменко рассказал "Телеграфу" о потерях Банка генетических ресурсов растений Украины и сверхсложных условиях работы аграриев

Ученый из Харьковской области Сергей Авраменко, известный широкой публике благодаря YouTube-каналу "Украинский агроном", в условиях войны продолжал просветительскую работу, а еще после частичного разрушения родного института вместе с коллегами проводил опыты, спасал собственные коллекции маракуйи и инжира и успевал волонтерить. О том, какие потери понес Банк семян и какое это значение имеет для Украины, в какой сложной ситуации оказались фермеры, "Телеграф" поговорил с доктором наук.

"От увиденного становится больно, столько враг разрушил"

В конце февраля Сергей Авраменко – доктор сельскохозяйственных наук, главный научный сотрудник Института растениеводства имени В. Юрьева НААН – должен был проводить семинары по агрономии в Донецкой области. Это событие он анонсировал в социальных сетях и получил неожиданный комментарий под сообщением, что мероприятие точно не состоится. Ученого это удивило, но от планов он, конечно, не отказался – проснулся утром 24 февраля и начал собираться в дорогу. Небольшая задержка фактически спасла его, он должен был уже добраться до Чугуева, который оказался под огнем, но в это время еще только выходил из дому в Харькове.

- Как раз и у нас раздались взрывы, я сразу понял, что началась полномасштабная война, потому что все это уже проходил – мое родное село находится возле Славянска – на границе Харьковской и Донецкой областей, – вспоминает Сергей. – Я знал, как реагировать, моментально на АЗС – заправил машину свою и рабочую, потом в супермаркет, тогда еще не было очередей. В 7 утра набрал директора Донецкой опытной станции Александра Винюкова, который был среди организаторов семинаров, говорю: "Наверное, все отменяется?" — "Да нет, планируем проводить", — он мне отвечает. "Война же, взрывы", — настаиваю я на своем, а у них на тот момент еще было тихо, поэтому он заверил: семинары состоятся, но потом передумал, потому что и фермеры начали звонить, сообщать, что не приедут.

Далее, по словам Сергея, встал вопрос собственной безопасности, найти укрытие он вместе с другими коллегами пытался в институтском бомбоубежище. Ведь, судя по докладам руководства, которые неоднократно слышал несколько лет подряд, там все было готово на случай неожиданной атаки врага.

Корпус разбомблен
Так выглядит корпус селекционного центра Института растениеводства в селе Элитное Харьковской области

- Убежище оказалось закрытым, а человек, который за него отвечал, отказался давать ключ, якобы нет поводов для паники, – продолжает Сергей. – Руководства на месте не было. Попали мы внутрь только на другой день. Нас ждал неприятный сюрприз, потому что там не было ничего – ни отопления, ни воды, кран мы сами открыли, наверное, впервые за много лет, аварийный выход был заварен. Тогда мы – к первому корпусу, расположенному у Московского проспекта, где был полуподвал. Пришлось искать ключи от чужих кабинетов, ломать двери в туалете, выносить столы, стулья, чтобы люди могли расположиться. Из дому принес подушки и матрасы, мультиварку, термос, потом между бомбежками водил людей купаться, что-то готовил есть. В то время в полуподвале было около 70 человек вместе с детьми, некоторые — с домашними животными.

Где-то на 10-й день, по словам ученого, коллеги и жители микрорайона, с которыми они прятались от обстрелов, начали уезжать в поисках более безопасных мест. Он сам отвез семью в Полтавскую область и вернулся оттуда в Харьков уже с гуманитаркой.

- Первыми откликнулись аграрии – те, что до войны иногда ссорились, но здесь объединились. На меня вышли и те, с кем я был знаком лично, потому что давал консультации, и те, кто знал меня заочно благодаря каналу, – добавляет Сергей. – Люди присылали деньги, продукты. К примеру, фермер из Хмельницкой области сам привез нам несколько тонн пшеничной, гороховой крупы, муки. Когда я оказался в Полтавской области, на заправках возник огромный дефицит горючего, а мне срочно нужно было заправлять авто и возить гуманитарку в Харьков. Иду я по селу и думаю, где взять дизтопливо, но вдруг меня окликает незнакомый человек и предлагает помощь. Оказалось, что это фермер, мой подписчик, и вместе с другими аграриями он дал мне солярки, чтобы хватило добраться до Харькова. Всю помощь мы аккумулировали в церковном волонтерском центре "Благовесть", там все фасовали и раздавали/развозили тем, кто нуждался в городе.

Сергей Авраменко с фермером
Сергей Авраменко (на фото справа) во время войны активно волонтерит с помощью фермеров

Сергей добавляет, что после того как родную Харьковщину освободили от россиян, работы только прибавилось. В деоккупированных селах люди все это время выживали как могли.

- На днях наведались в наиболее пострадавшие от рашистов села Изюмского района — Родное, Новодмитровку, Курульку, Пашково, Вернополье, — говорит Сергей. – Привезли с братьями по церкви продукты местным жителям, которые сейчас пытаются восстановить свои дома. От увиденного становится больно, столько враг нанес разрушений. Ездили недавно и в Лиман на Донетчину, и при нашей церкви в Харькове работает кухня, кормим и беженцев, и военных.

"Несколько тысяч образцов современных сортов и гибридов сгорело полностью!"

Болит Сергею Авраменко и ситуация в его родном Институте растениеводства - крупнейшем государственном селекционном научном учреждении Украины. От российской агрессии он понес значительный ущерб – не пощадили рашисты ни корпуса института, ни технику и оборудование, ни полигоны, где проводились многолетние опыты.

Уничтоженные трактора и комбайны
Россияне уничтожили большую часть техники Института растениеводства

- У нас был уникальный многопольный севооборот, на котором защищены десятки кандидатских и докторских диссертаций, – приводит пример Сергей. – Подобные севообороты есть, но с таким чередованием культур, на таких почвах и на таком фоне удобрений он единственный! В течение 50 лет (!) на нем высевались культуры в таком порядке: озимая пшеница, потом соя (или сахарная свекла), яровые зерновые, горох, опять озимая пшеница, кукуруза, яровые зерновые, подсолнечник, а затем поле стояло под паром. Каждое из девяти полей было разделено на пять полос: на одну за все время существования севооборота не было внесено ни грамма удобрений, на других применились разные виды отдельно и в комбинации. Мы в этом году должны были праздновать здесь День поля, демонстрировать наши достижения, но пришел "русский мир". В этом районе шли бои, пока севооборот заминирован, и мы до сих пор не можем туда зайти.

Часть опытных участков спасатели очистили от смертоносного металла. Там, где это было безопасно, институтские работники выходили в поле. Хотя, например, уборку урожая зерновых удалось провести со значительным опозданием – аж 9 августа.

Собрать зерновые ученые смогли с опозданием
Собрать зерновые ученые смогли с опозданием – только 9 августа

- Работали на единственном полууцелевшем селекционном комбайне, потому что уничтожены во время вражеских атак были все средства по уходу за растениями. Рядовые сотрудники пытались как-то все починить, – продолжает Сергей. – Сложности добавляли многочисленные воронки на полях и дорогах от рашистской техники.

Танки весной шли прямо по посевам, но часть из них быстро за это наказали – буквально в 50 метрах от изуродованной ржи их разбили наши военные. И жатва проходила под обстрелами, а люди не останавливались. При этом некоторые сотрудники на опытные поля ходили пешком из Харькова по 20 км, потому что служебный автобус нечем было заправлять, а велосипеды сожгли вместе с другой техникой.

Дом супругов Щеченков в селе Элитное неподалеку от Института россияне расстреляли из танка. Но и Сергей, много лет работающий у нас механизатором, и его жена Ольга, которая является селекционером, каждый день, как и многие другие сотрудники, выходили на работу!

Супруги Щеченко
Супруги Щеченко — работники Института, потеряли все имущество, но продолжили выполнять свою работу

Научную деятельность сотрудники института совмещали с решением множества "бытовых" вопросов, потому что после наступления россиян даже мешков не осталось для уборки уцелевших семян. А их необходимо было максимально сохранить, поскольку значительная часть семенного фонда понесла потери.

- Во время бомбардировок селекционного центра также была уничтожена часть коллекции семян из Банка генетических ресурсов растений Украины, которую готовили к севу. Но, к счастью, сотрудники успели сделать дубликаты утерянных семян, так что их можно будет со временем восстановить, — продолжает Сергей. — Кроме того, вражеским огнем были уничтожены склады с просом, лаборатории селекции сои, озимой пшеницы и другие. Несколько тысяч образцов разных сортов и гибридов сгорели полностью! Но под кучами пепла мы нашли несколько горстей семян разных культур, и я попытался проверить их на всхожесть. Коллеги скептически к этому отнеслись, потому что белок разрушается при 60 градусах, а там было в разы больше, даже металл плавился, а сами зерна были полуобуглены. Кукуруза, которая была в худшем состоянии, не взошла, а вот соя, выдержавшая российский ад, дала 20% всходов. И это можно считать подлинным чудом.

Сгоревшее зерно
Труд многих аграриев оказался уничтожен во время российского вторжения

Вопреки сложившимся обстоятельствам, сотрудники института смогли также провести сев озимых зерновых культур под урожай 2023 года – всего это 110 сортов и гибридов от различных селекционных учреждений. Так что важные для аграриев опыты продолжаются.

снаряд на поле
На полях осталось много снарядов

Так же не смог отказаться Сергей и от своего многолетнего хобби – выращивания с научной целью экзотических растений – инжира, зизифуса, маракуйи, гранатов.

Сергей с маракуйей
В этом году Сергей планировал создать самую большую на востоке Украины плантацию маракуйи

– В этом году планировалось заложить самую большую плантацию маракуйи в восточной части Украины, – отмечает ученый. – Из-за ситуации поспешил высадить саженцы в открытый грунт. К сожалению, из-за резкого похолодания они погибли. Новую партию, чтобы не потерять сезон, высадил на приусадебных участках своих друзей-фермеров из Харьковской области. Урожай собрал, например, в Сахновщинском районе. Но не все плоды поспели, потому что не были соблюдены оптимальные сроки посадки – не хватило пары недель для нормального созревания. Но определенные результаты получены, растения сохранены, в следующем году, уверен, продолжим двигаться к тому, чтобы маракуйю начали выращивать на многих украинских огородах.

"Говорят, что ученые, аграрии – герои, но их проблемы никого не интересуют"

Главное, на чем настаивает Сергей, все в агропроизводстве, сделанное за прошедшие десять месяцев после начала полномасштабного вторжения, заслуга простых людей. Потому что чиновники аграрной сферы разного уровня проявили равнодушие к ситуации как в научных учреждениях, так и обычных фермеров.

– На наш Институт растениеводства Национальная академия аграрных наук выделяла лишь 60 процентов от потребности, а в отдельные годы – 25, – приводит примеры Сергей. – Но деньги на содержание своего аппарата они выделять не забывали, в том числе на выплату пожизненных пенсий академикам или членам-корреспондентам. А учёным урезали заработную плату, сейчас она составляет 3,5-4,5 тыс. гривен. Не мне вам рассказывать, как на эти деньги выживать. А ведь эти люди, которые потеряли жилье, а некоторые и все вещи, продолжали и опыты проводить, и ремонтировать технику и помещение, и выходить в поле — сеять, жать, собирать там осколки от снарядов.

осколок ракеты
Такие "подарки" оставили захватчики на украинских полях

Ученый добавляет, что Институт получил большую поддержку от фермерского сообщества и частных предприятий и организаций. Например, компания Ukravit Science Park предоставляла пленку для закрытия разбитых при обстрелах окон, горючее для служебного автобуса, средства для защиты растений. Юлия Питенко и организация Slow Food in Ukraine закупили 2,5 тыс. мешков для семенного фонда, а их производитель ООО "Тайстра-К" прибавил еще несколько сотен от себя.

- Мы крупнейшее учреждение НААН, потому что занимаемся селекцией 15 сельскохозяйственных культур, и этим фактом в нашей сети академия гордилась, — продолжает Сергей. – Но за 10 месяцев ни один (!) ее представитель не приехал в Харьков и не поинтересовался, что происходит в нашем научном учреждении. Никакой координации, слов поддержки, помощи не было! Мы брошены на произвол судьбы, так же, как и наши коллеги на Донецкой опытной станции, которые тоже продолжают работать. И вот все говорят, что ученые, аграрии – герои. Но и у фермеров тоже никто не спрашивает об их проблемах. То, как ситуацию подают чиновники, якобы все хорошо в этой области, не соответствует действительности.

Первое, на что обращает внимание ученый: потери урожая из-за заминирования полей в Изюмском, Барвенковском, Купянском и других районах Харьковской области, Донецком и Херсонском регионах. Второе – это оккупированные территории, где часть фермеров выехали, сожгли посевы, а остальные остались и собрали урожай, продали и рассчитались с арендодателями, пайщиками, а затем провели сев.

Ученые работают
Снижение зарплаты и отсутствие управления со стороны руководства не остановило людей, много лет отдавших опытной работе

- И получается так, что те аграрии, которые во время войны покинули свои предприятия, — молодцы, но их не засеянные поля заросли сорняками, семена которых распространяются на другие территории и на их выведение нужны годы, — продолжает объяснять Сергей. – А те, кто остался работать в оккупации, стали предателями и коллаборантами, но их земли – в чистоте, местные жители – накормлены, заложен новый урожай. И я, значит, пособник "коллаборантов", потому что давал этим фермерам советы, как выжить в условиях оккупации при дефиците запчастей, горючего, качественных семян. А сюда нужно добавить давление, когда россияне заставляли аграриев продавать зерно конкретному человеку и по цене, которую предложили, или просто отбирали.

Харьковские ученые
Даже в условиях войны харьковчане не прекращали опыты, в частности, изучали эффективность препаратов для обработки семян озимой пшеницы.

Сергей говорит, что существует и проблема с реализацией зерна, потому что фермеры не имеют возможности вывозить его самостоятельно за границу. Соответственно и прибыль от продажи зерна остается не на местах, а у крупных зернотрейдинговых компаний.

– Этим летом у фермера зерно покупали по 60 долларов за тонну, но как только оно пересекало польскую границу, его цена составляла уже 350, – отмечает Сергей. – Кто на этом заработал? Зернотрейдеры! То есть деньги не пошли на развитие сельского хозяйства, а попали в руки кучки людей. Выражаю свое субъективное мнение, сформированное на основе разговоров с аграриями Харьковщины, и понимаю, что это не очень популярная тема для СМИ. Надо же сейчас писать что-нибудь ободряющее для людей, но они сами все видят и знают. И надо понимать, что наступит завтра, а завтра нас должен кормить тот самый фермер, который сегодня остался фактически без средств к существованию.

P. S. Во время подготовки этого материала погиб близкий друг Сергея – дагестанец Муталим Магомедсаидов, который долгое время жил на Харьковщине, разводил коз и овец и помогал украинским военным и мирным жителям, снабжая их мясом и другими продуктами из своего хозяйства. Когда Муталим доставлял гуманитарную помощь своим односельчанам, его автомобиль подорвался на противотанковой мине в Изюмском районе.

Взорванный автомобиль волонтера
В Харьковской области подорвался на мине друг Сергея Авраменко — волонтер Муталим Магомедсаидов